В "Вопросах литературы" довольно большая статья об Игоре Меламеде: magazines.russ.ru/voplit/2010/1/iv4.html
Что чрезвычайно меня радует!

Зимняя депрессия?
Перечитаем Шопенгауэра: Из личных свойств непосредственнее всего способствует нашему счастью веселый нрав; это прекрасное качество немедленно же находит награду в самом себе. Кто весел, — тот всегда имеет причину быть таковым; причина эта — его веселый нрав. Ничто не способно в такой мере заменить любое другое благо, как это свойство. Если человек молод, красив, богат и уважаем, то, чтобы судить о его счастье, надо еще знать, весел ли он; тогда как если он весел, то безразлично, стар он или молод, прям или горбат, богат или беден — он счастлив. В ранней юности попалась мне в старой книге следующая фраза: "кто много смеется — счастлив, кто много плачет — несчастлив" — крайне простодушный афоризм, который я, однако, не забыл именно из-за его примитивной правдивости; хотя по существу это — чистейший труизм и ничего больше. Поэтому всякий раз, как в нас появляется веселость, мы должны всячески идти ей навстречу; она не может появиться не вовремя; между тем мы часто еще колеблемся, открыть ли ей путь; желаем предварительно выяснить, имеем ли мы достаточный повод быть довольными. Иногда это происходит из опасения, чтобы веселье не помешало нашим серьезным размышлениям и важным заботам; однако, что нам могут дать эти серьезные занятия — это еще большой вопрос, тогда как веселость приносит нам непосредственную, прямую выгоду. Только она является наличной монетой счастья; все другое — кредитные билеты. Непосредственно давая нам счастье в настоящем, она является высшим благом для существ, действительность коих осуществляется в неделимом настоящем между двумя бесконечностями времени. Потому первейшей нашей заботой должно быть приобретение и приумножение этого сокровища.

Поздравляю моего френда и прекрасного поэта Игоря Меламеда imelamed с выходом новой книги: reverzin.livejournal.com/243461.html

Нет, господа, нет, нет и нет, я твердо решил не высказываться и я не буду высказываться на тему о Топорове и Херсонском, столь сильно волнующую умы и сердца жж-пишущей братии. Но... но все-таки я не выдержал и ввел в Яндекс слова "Топоров" и "Херсонский". Среди прочего выпала вот  такая ссылка, которой я уж никак, друзья мои, не могу с вами не поделиться: "В Херсонской области внук проломил топором голову бабушке, поскольку та не давала ему 20 гривен...": www.kakhovskie-okna.ks.ua/
Вот они, какие дела творятся в Херсонской-то области.
Грех, конечно, смеяться... Ну, уж простите...

Оказывается, я написал "обсессивно-компульсивный" роман!
Нашел в сети книгу глубоко уважаемого мною Вадима Руднева с замечательным названием "Философия языка и семиотика безумия":  www.prognosis.ru/lib/Rudnev.pdf
О моем романе там сказано: "Отсутствие имен — достаточно характерная черта психотического и околопсихотического художественного мышления. Например, в мало кому, к сожалению, известном замечательном романе Алексея Макушинского «Макс», чрезвычайно обсессивно-компульсивном, на грани психоза, где все повторяется, в частности, все время повторяется фраза «мир названий разбился» [Макушинский, 1998]. По-видимому, это происходит благодаря феномену «психической смерти» (см. раздел 14 о психоаналитических взглядах на шизофрению Вэйкко Тэхкэ), — у психического трупа не может быть имени".
Вот, значит, в чем дело... А книгу буду читать. Не знаю только, как теперь подписывать письма - "психический труп" или "с обсессивным приветом".

***
В четырнадцатом
году на Западном
фронте солдаты
перестали стрелять друг в друга,
в Сочельник, в первый день Рождества.

Младенец
смотрел в высокое,
внезапно тихое,
над окопами, небо.

Генералы
любили Ирода искренней,
сыновней любовью.

Итак, вчера был мною подписан договор с университетом города Майнц. Из суеверия не сообщал об этом раньше. Теперь же могу сообщить друзьям и френдам, интересующимся судьбою автора сего ленивого дневника, что судьба эта готова довольно сильно перемениться. Поскольку автор получил, наконец, постоянное место в университете, а это в нашей здешней академической жизни довольно большое и, прямо скажем, довольно редкое событие. Так что сочувствующие автору могут за него порадоваться... В Майнц (или в Висбаден, где русский человек себя, конечно, лучше чувствует) предстоит переехать где-то в марте, поскольку работа начинается в апреле. Вот такие дела.

А вот в списке "работников НКВД СССР и УНКВД Калининской, Смоленской и Харьковской областей награжденных приказом НКВД СССР № 001365 от 26 октября 1940 г. «за успешное выполнение специальных заданий»" (опубликован Никитой Петровым в "Новой газете": www.novayagazeta.ru/data/2008/gulag06/06.html) под номером 120 и 121 находим двух братьев с фамилией - какой? - ШИГАЛЕВ:

120. Шигалев Василий Иванович (1896-1942), в органах ВЧК с 1920 г., в РКП(б) с 1919 г. капитан ГБ (17.03.40), сотр. для особых поручений комендантского отд. АХУ НКВД СССР, умер 23 августа 1942 г.

121. Шигалев Иван Иванович (1900–1945?), в погран. войсках с 1923 г., в органах ОГПУ с 1925 г., в ВКП(б) с 1932 г., ст. лейтенант ГБ (17.03.40), врид. нач. АХО УНКВД по Московской обл.


Все предвидел Федор Михайлович, даже это...

Слава

Но представить себе, что он
ничего не знает о нашей
любви к нему, в самом деле
не видит памятников, не слышит,
как шелестят страницы, бегут
цитаты по улицам, в летний вечер.

Что же происходит с любимым нашим журналом "Звезда"? В "Журнальном зале" он перестал появляться после 9 номера. А между тем, вышли уже три новых. На сайте самой "Звезды" они есть: zvezdaspb.ru/ И там есть интересные материалы, например, 10 ("польский") номер, или в 12 (и он уже появился!) стихи Алексея Машевского, вдохновленные нашей совместной поездкой в Грецию. Не знаю, что и думать...

Я вернулся в Мюнхен, дорогие друзья и френды, и вновь нахожусь на связи с миром...

Schneegang


So ging er ohne zu wissen was
ihm diese Büsche zu sagen hatten,
doch irgend etwas
hatten sie ihm zu sagen, die
Büsche, die Bäume,

doch weiter und immer weiter
ging er durch das verschneite
Leben, durch die vereiste
Vergangenheit, an
den Zäunen vorbei, an den Häusern,

die ihn nicht sahen, in
die Zukunftsebene,
wo nur die Tankstellen
allwissend
leuchteten durch die Nacht.

Портрет Шарикова видели? Посмотрите: drugoi.livejournal.com/3090111.html

***

Через полчаса его закроют,
этот парк, где мы сейчас бродили,
заметенный тишиной и снегом.
Но еще мы медлим у решетки.
Возвращенье в мир всегда ужасно.

В сумерках мерцают ледяные,
слюдяные плоскости и формы,
грани… И следы мерцают тоже,
наши и не наши, вдаль и дальше
уходящие навстречу новой ночи.

Статуи в коробках позабыли
все свои божественные роли.
В ледяную пену Афродита
возвратилась. Мы не любим тоже
в этот миг друг друга. Мы не любим

никого и ничего. Вот так бы
и стоять всю жизнь, в таком безмолвье,
все следить за умираньем неба,
где еще в провалах изумрудных
тают, тлеют тонкие ресницы,

что упали с век смеженных солнца.
Так, прости меня! вот так стоять бы,
ни о чем не думая, не помня,
становясь одним огромным оком,
у пределов тьмы, за гранью света.

Свет другой светить здесь будет ночью.
Будут звери пробегать сквозь отблеск
звезд, сквозь отсвет города, и тени
проходить бесшумно и бесстрашно,
в чудном мире, недоступном сердцу.

Девятый выпуск "Второй навигации" появился в библиотеке ImWerden: imwerden.de/cat/modules.php

По мне, так одно из лучших русских периодических изданий по философским, историко-культурным и т.д. вопросам (не только потому что я там печатаюсь...:))

Борясь с упорно подтекающим холодильником, вспомнил я такую историю. В ранней молодости была у меня знакомая, имени которой как раз не могу сейчас вспомнить… Надя? Наташа? Эту Надю, или Наташу, встречал я тоже в какой-то, с тех почти забывшейся, давным-давно, конечно, разбредшейся по всему свету компании. Девушка была со странностями, мягко скажем, подолгу молчала, потом произносила что-то загадочное, так что все замолкали вокруг, а если и вступала в разговор, то отвечала, казалось, не столько на слова собеседника, сколько на свои же мысли по поводу этих слов. А затем вдруг становилась совершенно «адекватной», все вдруг понимали, что – умной, выяснялось, что – очень начитанной, тем более в своей области знавшей, казалось, все, все о Шенберге, все о Хиндемите. Занималась она, следовательно, музыкой, причем, кажется, более теоретически, чем практически. И всегда оставалась доброжелательной, слово плохого ни о ком, ни о чем  от нее нельзя было услышать (что в России редкость, а в Совдепии было, как мы помним, редкостью почти уже музейной…). Что-то временами ангелическое, ангелоподобное в ней проскальзывало… Заговорили мы как-то о том, кто что любит, кто чего не любит, кто что вообще ненавидит. «Ну, Надя наша ничего не – ненавидит», сказал кто-то. «Наташа наша ненавидеть вообще не умеет.» Тут она задумалась. Очень крепко задумалась. Долго думала. Наконец, с потемневшим лицом, промолвила: «Я только две вещи на земле ненавижу.» Все замерли. «Да, и какие же?». Опять пауза, молчание, мрачный взгляд, мрачный вид. Ничего ангелического в ней не было, ни намека. Четко, чеканя слова, как чеканит шаг офицер на плацу, выговорила она: «Быт и плебс».

Нет ли у кого-нибудь из Вас, господа, русского перевода книги Леона Блуа "Душа Наполеона"? Перевод сей вышел недавно в книге:
Леон Блуа Кровь бедняка. Толкование общих мест. Душа Наполеона: Избранная проза / Пер. с фр. А.Курт, А.Райской; Предисл. Н.Струве; Вступ. ст. Н.Бердяева. — М.: Русский путь, 2005. 
Меня интересует, собственно, перевод одного-единственного места, вот оно: 

Il n'y a pas un être humain capable de dire ce qu'il est, avec certitude. Nul ne sait ce qu'il est venu faire en ce monde, à quoi correspondent ses actes, ses sentiments, ses pensées; qui sont ses plus proches parmi tous les hommes, ni quel est son nom véritable, son impérissable Nom dans le registre de la Lumière.
Это в самом начале, во второй главке "Вступления". Если перевода нет, то как бы вы перевели эту фразу?
Буду бесконечно благодарен за любые указания.
 

 

Буду в Петербурге с 15 по 25 ноября... Имейте, так сказать, в виду, дорогие френды и друзья.

Одна из самых смешных фраз, встретившихся мне за последнее время: "Alessandra di Rudini had Russian blood in her veins; and so it is not surprising that one day, at the age of 34, she suddenly left home, horses, dogs and man, and became a nun." Anthony Rhodes: The Poet as Superman. A Life of Gabriele D'Annunzio. London 1959, p. 123.

Соглашаться не обязательно, но мысли высказаны интересные: shiropaev.livejournal.com/38054.html